Творческая мастерская Леонида Андреева (Жизнь человека, рефераты по литературе, Иуда Искариот)

Краткий (конспективный, программный) обзор жизни и творчества писателя – информационный минимум, который необходим для изучения его творчества.

Леонид Николаевич Андреев родился в городе Орле. Отец – Николай Иванович Андреев (1847–1889) – землемер-таксатор (оценщик). (По семейному преданию – незаконнорожденный сын орловского помещика Карпова и дворовой девушки Глаши, выданной замуж за сапожника Андреева.) Мать – Анастасия Николаевна, урожденная Пацковская (1851 –1920), дочь разорившегося польского помещика.

Детские и юношеские годы Андреева прошли в родительском доме на 2-й Пушкарной улице (слободка Орла, населенная беднотой).

«Покойный отец мой был человеком ясного ума, сильной воли и огромного бесстрашия, но к художественному творчеству в какой бы то ни было форме склонности не имел. Книги, однако, любил и читал много, к природе же относился с глубочайшим пониманием и той проникновенной любовью, источник которой находился в его мужицко-помещичьей крови. Был хорошим садоводом, всю жизнь мечтал о деревне, но умер в городе»; «В городе отец умер рано, всего сорока двух лет, скоропостижно, от кровоизлияния в мозгу <...>» (Андреев, т. 1, с. 575).

Смерть отца, после чего семья оказалась в крайне тяжелом материальном положении. Переживание по поводу смерти отца описано в рассказе «Весной» (1902).

Андреев совершает «эксцентричный поступок»: ложится между рельсами под проходящий поезд.

Начало учебы на юридическом факультете Петербургского университета. После тяжелых переживаний (измена любимой женщины) бросает учебу. Попытка самоубийства.

«Ладонь одной руки у него была пробита пулей, пальцы скрючены, – я спросил его: как это случилось?

– Экивок юношеского романтизма, – ответил он. – Вы сами знаете, – человек, который не пробовал убить себя, – дешево стоит» (Горький II, т. 16, с. 315).

«В холоде и золоте» – первый опубликованный рассказ (петербургский журнал «Звезда»).

Продолжает учебу, теперь на юридическом факультете Московского университета.

На каникулах в Орле. Вновь сердечная драма, попытка самоубийства.

«В 1894 году в январе я неудачно стрелялся, последствием <...> было церковное покаяние, наложенное на меня начальством, – и болезнь сердца, не опасная, но упрямая и надоедливая» (Из письма к В. С. Миролюбову 1902 г.): (Андреев. S.О.S., с. 430).

«После моей в [18]94-ом г. попытки на самоубийство я лет 8–Ю страдал жесточайшим "неврозом сердца", одной из самых мучительных пыток на свете: ежечасное ожидание смерти и страх ее, томительный и непрерывный, стоящий вне воли и сознания» (дневниковая запись 25 апреля 1918 г.) (Андреев. S. О. S. , с. 50).

Сдает государственные экзамены в университете, получает диплом второй степени (звание «действительного студента»), работает помощником присяжного поверенного.

Начало сотрудничества с радикальной газетой «Курьер». Под псевдонимом Джемс Линч пишет судебные репортажи, фельетоны.

В «Курьере» публиковались произведения А. Чехова, М. Горького, В. Вересаева, Н.Телешова, И. Бунина, В. Гиляровского, А. Серафимовича, А. Луначарского, В. Фриче, П. Когана, Вс. Мейерхольда, Т. Щепкиной-Куперник и др.

В «Курьере» опубликован рассказ «Баргамот и Гараська».

«В три-четыре дня я поднялся на вершину славы» (Андреев, т. 1,с. 587).

« ... От этого рассказа на меня повеяло крепким дуновением таланта, который чем-то напомнил мне Помяловского, а, кроме того, в тоне рассказа чувствовалась скрытая автором умненькая улыбочка недоверия к факту, – улыбочка эта легко примиряла с неизбежным сентиментализмом "пасхальной" и "рождественской" литературы» (Горький II, т. 16, с. 313).

За «Баргамотом и Гараськой» последовали такие произведения, как «Защита», «Из жизни штабс-капитана Каблукова»,

«Молодежь», «Большой шлем», «Ангелочек», «В ожидании поезда», «В темную даль».

Андреева начинают печатать «Журнал для всех», «Русское богатство», «Мир Божий» и другие «толстые» журналы.

«Одетый в старенькое пальто-тулупчик, в мохнатой бараньей шапке набекрень, он напоминал молодого актера украинской труппы. Красивое лицо его показалось мне малоподвижным, но пристальный взгляд темных глаз светился той улыбкой, которая так хорошо сияла в его рассказах и фельетонах. Не помню его слов, но они были необычны, и необычен был строй возбужденной речи. Говорил он торопливо, глуховатым, бухающим голосом, простуженно кашляя, немножко захлебываясь словами и однообразно размахивая рукой, – точно дирижировал. Мне показалось, что это здоровый, неуемно веселый человек, способный жить, посмеиваясь над невзгодами бытия. Его возбуждение было приятно.

– Будемте друзьями! – говорил он, пожимая мою руку.

Я тоже был радостно возбужден» (Горький II, т. 16, с. 314).

Горький рекомендует Андреева участникам кружка московских литераторов «Среда».

В 1900 году газета «Биржевые ведомости» объявила литературный конкурс.

Леонид Андреев, уже прославившийся своим рассказом «Баргамот и Гараська», послал на конкурс рассказ «Молчание».

«... уж очень хотелось деньгу заработать, да и гордость обуяла» (Андреев, т. 1, с. 598).

«Андреев тогда не придал значение тому, что "Биржевые ведомости" редактирует Иероним Ясинский, реакционный писатель, сотрудничество в одних с ним периодических изданиях литераторы демократического лагеря считали для себя зазорным» (Андреев, т. 1, с. 598).

«Обидно и горько мне, что вы посылаете свой рассказ на конкурс "Биржевых ведомостей"» (М. Горький – ЛН. 72, с. 72).

Андреев снял рассказ с конкурса. Горький привел его на собрание литературной «Среды» к Н. Д. Телешову, где сам прочитал рассказ «Молчание».

«"Прошибло" не одного Алексея Максимовича. Всем было ясно, что в лице этого новичка "Среда" приобретала хорошего, талантливого товарища» (Телешов, т. 3, с. 120).

Андреев бросает работу присяжным поверенным, окончательно решив стать писателем.

В «Курьере» опубликован рассказ «В темную даль».

«Дело жизни по нынешним дням все в том, чтоб, с одной стороны, организовать здоровый, трудящийся народ – демократию; с другой – чтоб дезорганизовать усталых, сытых, хмурых буржуев. Бодрому человеку только намекни – он поймет, и улыбнется, и увеличит бодрость свою, больного скукой мещанина – ткни пальцем – и он начнет медленно разрушаться.

Хорош этот Николай (молодой революционер, главный герой рассказа. – И. К.), ушедший в темную даль! Он, действительно, орленок, хотя и пощипанный! Пускай пощипанный – это еще лучше – умеет наносить удары, ибо – был бит. <...> В темной дали этой есть нечто чрезвычайно определенное и крепкое – в ней разрастается чувство человеческого достоинства, здоровое, упругое чувство! Вырастает человек новый – личность, ясно – хотя может быть и узко – сознающая свое право творить жизнь новую, жизнь яркую, жизнь свободную, и уже теперь эта личность умеет ненавидеть всей силою души жизнь теплую, жизнь сытую, жизнь скучную, жизнь уютно-мещанскую» (М. Горький – ЛН. 72, с. 83).

Данное высказывание – типичный пример горьковского понимания задач литературы и оценки ранних произведений Андреева.

В «Журнале для всех» (№12) опубликован рассказ «Молчание».

В издательстве «Знание» выходит первая книга рассказов Леонида Андреева с авторским посвящением Горькому (издатель К. П. Пятницкий). Книга отредактирована Горьким и печатается на его средства. В течение года переиздавалась четыре раза и принесла автору шеститысячный гонорар.

В первое издание вошли рассказы: «Большой шлем», «Ангелочек», «Молчание», «Валя», «Рассказ о Сергее Петровиче», «На реке», «Ложь», «Уокна», «Жили-были», «В темную даль».

Второе издание было дополнено рассказами: «Стена», «Набат», «Бездна», «Смех».

«Шумный успех первой книги насытил его молодой радостью» (Горький II, т. 16, с. 320).

Андреев возглавляет беллетристический отдел газеты «Курьер», печатает первые художественные произведения Б. К. Зайцева, А. М. Ремизова, Г. И. Чулкова и др.

В газете «Курьер» напечатан рассказ «Бездна»

«Вокруг этого произведения и последовавшего за ним рассказа "В тумане" развернулась полемика, принявшая особенную остроту после "Письма в редакцию" С. А. Толстой, которая осудила Андреева за то, что он сосредоточил "свое внимание на грязной точке человеческого падения" («Новое время», 1903, № 9673, 7 февраля). Горький, первоначально видевший в рассказе "Бездна" эпатирование мещан, позже, в одном из писем к К. П. Пятницкому, также выразил резко отрицательное отношение к этому рассказу» (Горький II, т. 16, с. 595).

Письмо Андреева к А. М. Велигорской – подведение итогов и оценка жизни последних лет («Пустынею и кабаком была моя жизнь <...>»). (См. «Материалы для самостоятельной работы»).

Андреев женится на Александре Михайловне Велигорской (1881–1906).

«Она прекрасно поняла необходимость материнского, бережного отношения к Андрееву, сразу и глубоко почувствовала значение его таланта и мучительные колебания его настроений. Она – из тех редких женщин, которые, умея быть страстными любовницами, не теряют способности любить любовью матери; эта двойная любовь вооружила ее тонким чутьем, и она прекрасно разбиралась в подлинных жалобах его души и звонких словах капризного настроения минуты» (Горький II, т. 16, с. 343).

В журнале «Мир Божий» (№ 7) опубликован рассказ «Мысль».

Типично горьковская оценка рассказа: «Рассказ хорош. <...> Пускай мещанину будет страшно жить, сковывай его паскудную распущенность железными обручами отчаяния, лей в пустую душу ужас! Если он все это вынесет – так выздоровеет, а не вынесет, умрет, исчезнет – ура!» (ЛН. 72, с. 146).

В сборнике товарищества «Знание» за 1903 год (кн. 1 (СПб. , 1904) опубликована повесть «Жизнь Василия Фивейского» с посвящением Ф.И. Шаляпину. Это произведение завершило первый период творчества писателя. (Противоположные мнения о рассказе – см.: Андреев, т. 1, с. 630–634.)

«Сюжеты Андреев почти не выдумывал – он просто умел их выделить из происходящего вокруг. Растаявший ангелочек, чиновник по прозвищу Сусли-Мысли у своего окна, ницшеанец Сергей Петрович, загадочное самоубийство дочери священника ("Молчание"), купец Кошеверов и дьякон Сперанский ("Жили-были"), – все это было "на самом деле". Но мог ли говорить в действительности подсмотренный Андреевым "маленький человек" о том, "какая это странная и ужасная вещь жизнь, в которой так много всего неожиданного и непонятного"? Едва ли, например, герою рассказа "У окна", оберегавшему свой убогий душевный покой даже от книг, могло прийти в голову самоуничижительно-ницшеанское: "Писк один несется от растоптанных, да никто и слышать его не желает. Туда им и дорога!" Однако именно такого рода "тяжелая, мучительная работа" («Ангелочек») происходит в головах самых заурядных людей под испытующим взглядом Л. Андреева. Смутное сознание царящей в мире несправедливости закралось и в детскую душу («Алеша-дурачок»), вызывая в воображении кошмарные образы – "проявления одной загадочной и безумно-злой силы, желающей погубить человека" («Валя»)» (Богданов А. В. Между стеной и бездной: Леонид Андреев и его творчество – см.: Андреев, т. 1, с. 11–12).

– добросовестное ученичество у представителей «натуральной школы» (следование традициям гоголевской «Шинели»,

«Очеркам бурсы» Помяловского); «традиционализм» (более поздние произведения о гимназической и студенческой жизни, пьесы «Дни нашей жизни», «Gaudeamus», «Младость»);

— «безудержная авторская риторика» («Ложь»);

Андреев о рассказе «Стена»: «"Стена" – это все то, что стоит на пути к новой, совершенной и счастливой жизни. Это, как у нас в России и почти везде на Западе, политический и социальный гнет; это – несовершенство человеческой природы с ее болезнями, животными инстинктами, злобою, жадностью и пр.; это – вопросы о смысле бытия, о Боге, о жизни и смерти – "проклятые вопросы"» (Андреев. Письмо, с. 258).

«Доктор Керженцев (герой рассказа «Мысль». – И. Я.) не может быть типичным представителем своего поколения только потому, что в нем и его болезненных припадках весь душевный уклад его сверстников и способы реагирования на окружающее доведены до крайности, так сказать, до абсурда. Но по существу и по основным чертам своего типа он является выразителем того настроения, того индивидуалистического, можно сказать, антропоцентрического направления, которое известно у нас в разных формах его разветвления под названием ницшеанства, декадентства, индивидуализма и т. п.» (Геккер, с. 37).

«Небеса для Андреева всегда оставались пустыми, загадку бытия он искал в самой жизни, сталкивающей безначальную Мировую волю с взыскующим ее смысла человеческим разумом.

Громко и внушительно прозвучал голос богооставленного человека, обращенный к этим пустым и безмолвным небесам, в "Жизни Василия Фивейского" (А. В. Богданов – см.: Андреев, т. 1,с. 17–18).

– автобиографичность: воплощение в сюжетах, персонажах
событий собственной жизни и личных душевных переживаний.

«Безумное одиночество» Керженцева (рассказ «Мысль».– И. К.) было его собственным состоянием, начавшимся после драматической развязки упомянутого его романа и продолжавшимся вплоть до женитьбы в 1902 году. Андреев старался не затрагивать эту тему, слишком болезненную для него, – но так или иначе она присутствует во многих его произведениях того периода. Татьяна Николаевна («Мысль»), «красивая женщина» («Друг»), героини «Смеха» и «Лжи» воплощали лично пережитое и мучительное» (А. В. Богданов – см.: Андреев, т. 1, с. 14).

Андреев из Ялты пишет письмо К. П. Пятницкому, в котором оценивает политическую ситуацию и возможное будущее страны. «Можно осатанеть от злости, живя в этой проклятой России, стране героев, на которых ездят болваны и мерзавцы. Если война не закончится революцией, то наступит такая черная, глухая, беспросветная реакция, от которой на стену полезешь. Сижу я здесь спиной к России и чувствую, как она там стонет, рычит, дичает, воет с голоду, с тоски, с бессмыслицы. Самодержавная бессмыслица – кошмар, а не жизнь» (Вопросы литературы. – 1971. – № 8. – С. 163).

В Сборнике товарищества «Знание» за 1904 год, кн. 3. (СПб., 1905) опубликована повесть «Красный смех». Посвящена памяти А. П. Чехова.

«Вы поверите: когда часа в 2–3 я кончал работать, вокруг меня все плясало, какие-то тени мелькали, я видел себя и свою тень на стенах и белизну дверей в темноте.

Почти все время, пока я писал, у меня было сердцебиение – а раз, опять-таки ночью, я вдруг страшно почувствовал, что голова моя не выдержала и я схожу с ума. Ужасное чувство!» (Андреев, т. 2, с. 511).

«Когда он писал этот "Красный смех", то по ночам его самого трепала лихорадка, он приходил в такое нервное состояние, что боялся быть один в комнате. И его верный друг, Александра Михайловна, молча просиживала у него в кабинете целые ночи без сна» (Телешов, т. 3, с. 125).

«Читая "Красный смех" Андреева, захотелось пойти к нему и спросить, когда нас всех перережут. Близился к сумасшествию, но утром на следующий день (читал ночью) пил чай» (Блок II, т. 8, с. 117).

Вместе с участниками нелегального совещания ЦК РСДРП Андреев, предоставивший для заседания свою квартиру, арестован и заключен в Таганскую тюрьму. Освобожден под залог, внесенный крупным предпринимателем и меценатом Саввой Морозовым (10 000 рублей).

«Воспоминание о тюрьме будет для меня одним из самых милых и светлых – в ней я чувствовал себя человеком. На душе моей, где-то очень глубоко, таится здоровенная гордость; и когда обстоятельства давят на эту пружину, я выпрямляюсь, как наполеоновский гренадер, и марширую четко. Как не пожалеть тюрьмы – в ней я был молод, здоров, мечтателен, готов на всякие глупости, как студент, как влюбленный» (Андреев – Горькому) (ЛН. 72, с. 258).

«Просидев в тюрьме с месяц, Л. Н. вышел оттуда точно из купели Силоамской – бодрый, веселый» (Горький II, т. 16, с. 344).

Вместе с Горьким и М. Ф. Андреевой выступает на литературно-музыкальном вечере в Териоках (Финляндия). Сбор от вечера предназначался для Петербургского комитета РСДРП и семей бастующих рабочих Путиловского завода.

Закончен черновой вариант первого действия драмы «К звездам» . Впервые напечатана в Сборнике товарищества «Знание», кн. 10 (СПб. , 1906).

Выезжает за границу (Финляндия, Германия, Швейцария).

«В Финляндии он вел себя политически активно, выступал на митинге, печатал в газетах Гельсингфорса резкие отзывы о политике монархистов, но настроение у него было подавленное, взгляд на будущее – безнадежен» (Горький II, т. 16, с. 345).

На вечере в Берлине читает пьесу «К звездам». Вечер закончился митингом в поддержку русской революции.

Позднее Андреев вспоминал о своей былой революционности: «Я мог бы стать только или писателем-революционером, или писателем анализа и синтеза жизни и человеческого духа. Совмещение невозможно! Предстояло решение: или уйти в революцию, или остаться у "малых дел" и щекотать себя революционностью. – Если хочешь быть революционером, – будь партийным, – говорили мне. Но я, как покойный Чехов, говорю: партийность для художника – смерть!» (Брусянин, с. 16).

Андреев в Берлине заканчивает богоборческую драму «Савва» . Впервые опубликована в Сборнике товарищества «Знание» за 1906 год (СПб. , 1906).

Пишет письмо В.В. Вересаеву, в котором излагает свое понимание революции. «<...> Смерть Чехова, тяжелая, бессмысленная, пригнетающая, точно увенчивающая и кончающая собою старую Русь, растущая духота, в которой дышать нечем, почти отчаяние, – и трижды благословенный громовой удар Сазонова¹. И благодатный шумный дождь революции. С тех пор ты дышишь, с тех пор все новое, еще не осознанное, но огромное, радостно страшное, героическое. Новая Россия. <...>

Как человек благоразумный, гадаю надвое: либо победит революция и социалы, либо квашеная конституционная капуста. Если революция, то это будет нечто умопомрачительно-радостное, великое, небывалое, не только новая Россия, но и новая земля. Если кадеты, – то в Европе прибавится одной дрянной конституцией больше, новым рассадником мещан. Наступит история длинная и скучная. Власть укрепится, из накожной болезни станет болезнью органов и крови, и мой ближайший идеал – анархиста-коммунара – уйдет далеко. Здесь, в Европе, я понял, что значит уважение к закону, болезнь ужасная, почти такая же, как уважение к собственности.

Будучи пессимистом, склоняюсь на сторону второго предположения: победят кадеты. Их опора – все мещанство мира» (Вересаев, т. 3, с. 395).

Андреев из Швейцарии приезжает в Финляндию. В Гельсингфорсе принимает участие в первомайской демонстрации.

На съезде представителей финской революционной Красной гвардии выступает с речью против роспуска Государственной думы, призывает к вооруженному восстанию.

Уезжает в Берлин. Всю осень плодотворно работает.

Авторская дата окончания рассказа «Елеазар». Впервые опубликован в журнале «Золотое руно» (1906, № 11–12).

Андреев в Берлине заканчивает драму «Жизнь Человека». Впервые напечатана в Литературно-художественном альманахе издательства «Шиповник», кн. I (СПб. , 1907).

¹ Имеется в виду убийство эсером Е. С. Сазоновым министра внутренних дел В. К. Плеве 15 июля 1904 г.

В декабре 1907 года Общество русских драматических писателей и оперных композиторов присудило Андрееву за пьесу «Жизнь Человека» премию имени А. С. Грибоедова.

«"Жизнь человека" была первая его символическая трагедия, в чертах схематически условных обнимавшая жизненный путь и судьбу "человека вообще". Это вещь роковая для него. Можно ее любить или не любить, но с душевной, и писательской, и человеческой судьбой Андреева связана она неразрывно. В ней кончился один период, начался другой. Кончилась молодость Андреева, возросла схема, патетизм, и яснее означился надлом в душе его» (Зайцев, с. 445–446).

Умирает от послеродовой горячки А. М. Велигорская после рождения второго сына Даниила. «Смерть умного и доброго друга очень тяжело отразилась на психике Леонида. Все его мысли и речи сосредоточенно вращались вокруг воспоминаний о бессмысленной гибели "Дамы Шуры"» (Горький II, т. 16, с. 346–347). «Дамой Шурой» Горький называл Велигорскую.

Андреев гостит у Горького на Капри. Тяжело переживает смерть жены. Постепенно приходит в себя и начинает много и плодотворно работать.

Здесь заканчивает рассказ «Иуда Искариот и другие». Опубликован в Сборнике товарищества «Знание» за 1907 год, кн. 16. (СПб. , 1907).

«Ужасно гадко, фальшь и отсутствие признака таланта. Главное – зачем?» (Л.Н. Толстой – см. Андреев, т. 2, с. 531).

Андреев закончил рассказ «Тьма». Впервые напечатан в альманахе «Шиповник», кн. 3 (СПб. , 1907).

В основе рассказа – эпизод из жизни эсера П. М. Гутенберга, организатора убийства Гапона. Образ революционера и событие настолько трансформированы Андреевым, что рассказ вызвал резкое неприятие социал-демократической критики.

«С этого момента между мною и Андреевым что-то порвалось» (Горький II, т. 16, с. 352).

«Я убеждал, я просил этого скота (П. М. Рутенберга. – И. К.) не говорить Леониду о революции и своем участии в ней, я прямо указывал ему, что Л<еонид> немедленно постарается испачкать все, чего не поймет» (Горький I, т. 29, с. 28).

Андреев уходит из «Знания», сотрудничает с издательством «Шиповник».

Андреев у себя на квартире читает пьесу (экспрессионистскую драму) «Царь Голод». Присутствовали А. А. Блок, С. Н. Сергеев-Ценский, С. Я. Елпатьевский и др.

Впервые пьеса опубликована отдельной книгой в издательстве «Шиповник» (СПб. , 1908). После публикации постановка пьесы на сцене была запрещена цензурой.

«Как "произведение пера" "Царь Голод" – реакционная вещь, и если Леонид с этой тропы не сползет, быть ему в мракобесах!» (М. Горький в письме к К. П. Пятницкому. – Архив Горького, т. 4, с. 237).

Женится на Анне (Матильде) Ильиничне Денисевич (в первом браке Карницкая) (1885–1948).

Материальный достаток. Место постоянного жительства – финская деревня Ваммельсуу на Карельском перешейке, моторная лодка «Савва» (с 1909 г.), яхта «Далекий» (с 1912 г.), увлечение фотографией, спортом. Большая семья, дети – от первого брака: Вадим (1902–1976), Даниил (1906–1959), от второго брака: Савва (1909–1970), Вера (1911–1986), Валентин (1913–1988).

«Мои записки». Впервые появились в альманахе «Шиповник», кн. 6 (СПб. , 1908).

Публикация статьи «О казнях. Из частного письма» (Эпоха. – СПб. , 1908. – С. 1): смертная казнь – «противна закону жизни», «не только нарушает права человека на жизнь, но права на разум, священный дар, которым прокляла и благословила нас судьба».

В кн. 5 Литературно-художественного альманаха издательства «Шиповник» напечатан «Рассказ о семи повешенных».

В основу рассказа положен действительный факт – покушение революционеров-террористов, казненных через повешение на рассвете 17 февраля 1908 г., на министра юстиции И.Г.Щегловитова. Однако тема рассказа – андреевская: драма ожидания человеком смертной казни.

«Моей задачей было указать на ужас и недопустимость смертной казни при всяких условиях. Велик ужас казни, когда она постигает людей мужественных и честных, виновных лишь в избытке любви и чувстве справедливости – здесь возмущается совесть. Но еще ужаснее веревка, когда она захлестывает горло людей слабых и темных. И как ни странно покажется это: с меньшей скорбью и страданием я смотрю на казнь революционеров, подобных Вертеру и Мусе, нежели на удавление этих темных, скорбных главою и сердцем убийц – Янсона и Цыганка. Даже последнему безумному ужасу неотвратимо надвигающейся смерти могут противопоставить Вернер – свой просвещенный ум и закаленную волю, Муся– свою чистоту и безгрешность. А чем могут отозваться слабые и грешные, как не безумием, как не глубочайшим потрясением всех основ своей человеческой души?» (Андреев, т. 3, с. 622–623).

В шестом томе Собрания сочинений (1909) рассказ был опубликован с посвящением Л. Н. Толстому. Однако Толстому рассказ не понравился.

«Отвратительно! Фальшь на каждом шагу! Пишет о таком предмете, как смерть, повешение, и так фальшиво!..»;

«Такие темы, как свидание приговоренного с матерью, за которые и большой писатель не сразу взялся бы, и прямо набор слов, самый смелый, бессовестный...» (Л.Н. Толстой – см. Гусев, с. 162, 227).

Закончена пьеса «Дни нашей жизни». Впервые напечатана в 26-м сборнике «Знания» за 1908 г. Заглавие в рукописи – «Любовь студента».

Премьера состоялась 11(24) сентября 1909 г. в Театре Кор-ша. В Новом драматическом театре в Петербурге пьеса была показана 6 (19) ноября 1908 г.

«Получили ли новую пьесу Леонида – "Любовь студента"? Вот начал валять парень...» (Горький в письме к И. П. Ладыж-никовуот 18 (31) декабря 1907 г. –Архив Горького, т. 7, с. 172).

Написана обобщенно-символическая драма «Черные маски». Впервые опубликована в альманахе «Шиповник», кн. 7 (СПб. , 1908).

Драма «Анатэма». Напечатана в октябре 1909 г. отдельным изданием в издательстве «Шиповник».

Премьера состоялась 2 (15) октября 1909 г. на сцене Московского Художественного театра в постановке Вл. И. Немировича-Данченко, в роли Анатэмы – В. И. Качалов. В Новом драматическом театре в Петербурге пьеса была поставлена А. А. Саниным 27 ноября (10 декабря) 1909 года.

«9 января 1910 г. вышел циркуляр П. А. Столыпина, запретивший дальнейшие представления «Анатэмы». Травлю пьесы и автора открыла газета «Московские ведомости», обвинившая писателя в оскорблении религиозного чувства, в проведении "кощунственной" аналогии между Давидом Лейзером и Иисусом Христом. Запрещение пьесы вызвало взрыв негодования и возмущения прогрессивной художественной интеллигенции» (А. П. Руднев –см.: Андреев, т. 3, с. 650).

Публикации и постановки пьес «Анфиса», «Gaudeamus».

Договор с владельцем петербургского издательства «Просвещение» Н. С. Цейтлиным о переиздании всех опубликованных сочинений и перепечатке последующих публикаций за тысячу рублей с листа.

1904–1909 годы – наиболее плодотворный период творчества Андреева, в который создаются лучшие произведения. В конце этого периода популярность Андреева достигает своего зенита.

«Он синтез нашей эпохи под сильнейшим увеличительным стеклом. Если другие поют теперь отвлеченного общечеловека, то Андреев поет отвлеченнейшего. Если другие враждебны мещанству, то Андреев враждебнейший из всех. Если другие теперь поголовно "стихийны", то Андреев стихийнейший. <...> Он так врос в нашу эпоху, что отвергнуть его значит отвергнуть и ее; принять его значит принять и ее» (Чуковский, с. 238–239).

«В нем накопилось много обиды, слава его была громка, но критика его не щадила, а он был к ней странно внимателен» (Блок I, т. 6, с. 134–135).

Блок <в связи с тем, что Андрееву понравилась его рецензия на рассказ « Вор » >: «... в ней я перекликнулся с ним, – вернее, не с ним, а с тем хаосом, который он в себе носил; не носил, а таскал, как-то волочил за собой, дразнился им; способен был иногда демонстрировать этот подлинный хаос, как попугая или комнатную собачку, так что все чопорные люди, окружающие его (а интеллигенция была очень чопорная, потому что дров она тогда еще не рубила и ведер с водой на седьмые этажи не-таскала), окончательно переставали верить в этот подлинный хаос» (Блок. II, т. 5, с. 56).

«В художественном творчестве Андреев еще больше, чем в публицистике, отрывался от злобы дня; все тематически актуализированные его произведения – "Красный смех", "Губернатор", "К звездам", "Так было" – содержательно обращены к проблемам экзистенциальным: свободе и рабству, отношениям личности и общества, смыслу жизни перед лицом неизбежной смерти, морали и вседозволенности» (Андреев, т. 2, с. 505).

Андреев пишет произведения в стиле экспрессионизма («Царь Голод», «Черные маски», «Анатэма») и одновременно вполне реалистические («Дни нашей жизни», «Анфиса»).

В письме к Горькому (1912) спрашивает: «Кто я? Для благороднорожденных декадентов – презренный реалист, для наследственных реалистов – подозрительный символист» (ЛН. 72, с. 34).

В письме к А. В. Амфитеатрову (1913): «Я никогда не мог вполне выразить свое отношение к миру в плане реалистического письма. А вернее: это показатель того, что я внутренне, по существу моему писательски-реалистическому – я не реалист. Кто же я? Мистик? – Не знаю. А в конце концов я просто не понимаю и не принимаю этого деления, оно мне кажется смешным» (ЛН. 72, с. 540).

Посещение Германии (вместе с писателем Е. Н. Чириковым).

Закончена пьеса «Океан». Впервые отдельным изданием пьеса вышла в марте 1911 года.

В сентябре Андреев высылает пьесу Вл. И. Немировичу-Данченко для постановки в МХТ, но в октябре получает отказ.

«Океан» к представлению на сцене был запрещен цензурой.

На вечере в издательстве «Шиповник» «Океан» был прочитан артистом Александрийского театра. На вечере присутствовали С. А. Венгеров, И. Е. Репин, И. А. Бунин, А. М. Ремизов, В. Г. Богораз (Тан) и др.

Заграничная поездка (Германия, юг Франции, Корсика, Италия).

Письмо к Горькому (после почти трехлетнего молчания).

В альманахе «Шиповник», кн. 16 опубликован роман «Сашка Жегулев».

Андреев – Горькому (12 (25) октября): «Сейчас я заканчиваю роман "Сашка Жегулев", и как только выйдет, пришлю тебе: эта вещь – я думаю – может способствовать окончательному выяснению наших писательских товарищеских отношений. Возможно, что ты примешь ее, и я буду очень рад; но возможно, что и отвергнешь – тогда и говорить не о чем» (ЛН. 72, с. 322).

Горький – Андрееву (март 1912): «"Сашку" – читал. Это написано плохо – скучно и пестро <...> хотя эта повесть и насыщена фактами русской действительности, – освещение и толкование фактов совершенно литературное, то есть искусственное, не живое» (ЛН. 72, с. 328).

Блок (в дневнике 18 (31) декабря 1911): «Сегодня – дочитал наконец этот скучный, анархический, не без самодовольства, хоть и с добрыми намереньями, плохим из рук вон языком написанный роман Андреева. Только места об измене как-то правдивее, но все – такая неприятная неправда, надоедливо разит Чулковым» (Блок. Дневник, с. 91).

Пьеса «Екатерина Ивановна». Впервые напечатана в Литературно-художественном альманахе издательства «Шиповник», кн. 19 (СПб. , 1913).

Андреев высылает пьесу «Екатерина Ивановна» Вл. И. Немировичу-Данченко .

Мхатовская постановка пьесы в сезон 1912/13 г. не имела успеха.

Пьеса «Профессор Сторицын». Впервые полностью опубликована в сборнике «Земля» (М. 1913. Сб. 11).

Пьеса шла неровно: от скандалов и буквальных ругательств критиков в провинции – до настоящего успеха в Александрийском театре 14 декабря 1912 г.

«Письма о театре» – разработка теории «театра панпсихизма».

Пьеса «Не убий». Впервые полностью опубликована в Литературно-художественном альманахе издательства «Шиповник», кн. 22 (СПб. , 1913).

Андреев в письме к Вл. И. Немировичу-Данченко: "Не убий" примыкает к типу пьес "Савва" и "Дни нашей жизни", а в драматургической литературе вообще идет следом за Островским, "Властью тьмы", горьковским "Дном", конечно, отличаясь резко от упомянутых самой трактовкою сюжета. Оставаясь противником чистого реализма, я сгустил краски, некоторые положения и характеры довел до крайности, почти до шаржа или карикатуры, ввел изрядное количество "рож" и даже черных масок: вообще на старой литературной квартире расположился по-своему...» (Андреев. Письма, с. 233).

Драма «Мысль». Премьера в МХТ состоялась 17 марта 1914 года.

Полное собрание сочинений Л. Андреева издается необычайным для того времени тиражом: 225 тысяч экземпляров.

Закончен рассказ «Полет» – программный для нового периода творчества Андреева. Впервые под заглавием «Надсмертное» опубликован в журнале «Современный мир» (1914. – №1).

Последняя наиболее продолжительная поездка в Италию.

Андреев: «<...> общий смысл радостно-печальный: вечно бегущий поток жизни, старость и младость, любовь и любовь» (ЛН. 72, с. 555).

Начало первой мировой войны. Андреев занимает патриотическую позицию.

«С момента объявления войны все исчезло: нет темного ужаса, нет тоски. Если бы меня спросили, что со мной, я бы сказал: это воскрешение из мертвых. Это не только мое личное воскрешение из мертвых, это прежде всего воскрешение из мертвых России» (Реквием, с. 268).

Пьеса «Король, закон и свобода» – отклик на начало первой мировой войны – захват кайзеровской Германией Бельгии.

Закончил трагедию «Самсон в оковах». Впервые напечатана: Эпоха. Литературно-художественный сборник. Кн. 2 (М. , 1923). Пьеса поставлена не была.

Андреев – Немировичу-Данченко: «"Самсон в оковах" есть опыт трагедии психологической, и опыт удавшийся. Дух остается на трагедийной высоте, но из тела не вылезает, слит с ним в единое живое; и чувства даны, как таковые, и не в идее, не в божественно-временном отвлечении» (Андреев. Письма, с. 270).

Андреев о пьесе: «"Тот" – вещь гениальная. Говорю это не только по глубокому убеждению, но и по сравнению с моими и другими вещами. Еще ни один критический дот не измерил его глубины (писали: «гениальный сумбур»), и он полон не меркнущего очарования» (Дневник. 22 августа 1918 г.) (Андреев. S.O.S. ,с. 137). 18(31) октября

В «Биржевых ведомостях» опубликована статья Андреева «Пусть не молчат поэты».

«Услышать войну – это ведь услышать голос самого Синайского Бога, услышать – и содрогнуться, содрогнуться – и погубить ту милую, старую, привычную душу свою, с которой так великолепно мы доплясались до войны. Услышать войну – это значит переоценить всю свою жизнь, все ее радости, страдания и надежды; не только все прошлое поставить насмарку и вбить осиновый кол в могилу вчерашнего дня, но и нынешний день изменить до неузнаваемости» (Андреев, т. 5, с. 478).

В «Новой жизни» опубликована статья Вас. Сахновского «Писатель без догматов (Основные мотивы творчества Леонида Андреева)». Статья молодого режиссера, впоследствии театрального деятеля и педагога, в которой автор стремился к объективной оценке творчества Андреева, поддержала писателя, в последние годы измученного травлей и непониманием критики.

Андреев: «Приятно, что это настоящий разбор и честная критика»; «Вообще эта статья не трех измерений, а всего одного, с какого-то фасада внимательно рассмотрел, а за угол и не зашел, а за углом-то живой поросенок и бегает!»; «Без догмата! – это, конечно, так... но куда же ты денешь мою героическую личность, мой "Океан", моего Лоренца?» (Реквием, с. 132, 131– 132).

В № 1 журнала «Современный мир» опубликована статья Андреева «О "двух душах" Горького», направленная против известной статьи Горького «Две души» (Летопись. 1915. Декабрь).

«И если вообще всякий человек нуждается в ободрении, то насколько такое ободрение <нужно> народу, который так или иначе, плохо ли, хорошо ли борется за свою жизнь? А ведь на страницах всей статьи писателя ни единого бодрого слова о русском народе, ни единого просвета в непроницаемой тьме, которою окутаны обе "Души" его! Как начато, так и кончено: торжественной и пышной панихидой» (Андреев, т. 6, с. 570).

Завершил драму «Собачий вальс», начатую летом 1913 г. Впервые текст пьесы был опубликован в журнале «Отечественные записки» (Париж, 1922. – № 10).

В связи с работой в газете «Русская воля» Андреев с семьей переезжает из Ваммельсуу в Петроград и поселяется на наб. Мойки, д. 1, неподалеку от Храма Воскресения Христова (Храм Спаса на Крови).

Закончен первый вариант пьесы «Милые призраки». Впервые напечатана в Литературно-художественном альманахе издательства «Шиповник», кн. 26 (Пг. , 1917).

«Реквием» (первый вариант пьесы был закончен осенью 1915 г. ). Впервые опубликована в кн. : Страда. Литературный сборник (Пг., 1917. Кн. 2).

Премьера состоялась 17 (30) декабря 1917 года в Московском драматическом театре им. В. Ф. Комиссаржевской. Режиссер – В. Г. Сахновский.

В. Литературно-художественном альманахе издательства «Шиповник» (кн. 25) напечатано «Иго войны. Признание маленького человека о великих днях».

Андреев приветствует Февральскую революцию.

«Нынче – 27 Февраля 1917 г. один из величайших и радос-тнейших дней для России. Какой день!» (Андреев. S. О. S., с. 30).

Андреев – Вл. И. Немировичу-Данченко (март 1917): «... В будущее я гляжу спокойно и с уверенностью. Главное – вера в народ. Он никогда не был глуп, а война сорганизовала его и пробудила в нем чувства патриотизма, гражданского долга и ответственности» (Андреев. Письма, с. 292).

В журнале «Русская воля» (№4) опубликована статья «Путь красных знамен».

«В самые первые дни войны, когда только что выступила Германия, я записал в своем дневнике приблизительно следующее. Это только пишется "война", а называется революцией.

В своем логическом развитии эта "война" приведет нас к свержению Романовых и закончится не обычным путем всех ранее бывших войн, а европейской революцией. В свою очередь эта европейская революция приведет к уничтожению милитаризма, т. е. постоянных армий и к созданию европейских соединенных штатов» (Андреев. «Верните Россию!» , с. 80).

В «Русской воле» (№219) опубликована статья «Veni, creator!». В ней – предвидение победы Ленина – «великого завоевателя», предчувствие нового «безумия и ужаса».

«По июльским трупам, по лужам красной крови вступает завоеватель Ленин, гордый победитель, великий триумфатор – громче приветствуй его, русский народ!» (Андреев. «Верните Россию!», с. 147).

«Но ты суров, Ленин, ты даже страшен, Великий. Смотрю на тебя и вижу, как растет вширь и в высоту твое маленькое тело. Вот ты уже выше Александровской колонны. Вот ты уже над городом, как дымное облако пожара. Вот ты уже, как черная туча, простираешься за горизонт и закрываешь все небе: черно на земле, тьма в жилищах, безмолвие, как на кладбище. Уже нет человеческих черт в твоем лице; как хаос, клубится твой дикий образ, и что-то указует позади дико откинутая черная рука».

«Сгущается бездонная тьма, кромешный мрак. Ни единого огня, ни единого голоса – безмолвие и тьма. Мне страшно. Как слепой мечусь я в темноте и ищу Россию:

– Где моя Россия? Мне страшно. Я не могу жить без России. Отдайте мне мою Россию! Я на коленях молю вас, укравших Россию: отдайте мне мою Россию, верните, верните!» (Андреев. «Верните Россию!», с. 150.

Андреев во время большевистского переворота живет в своей квартире недалеко от Зимнего дворца.

Живя на даче в Финляндии, Андреев оказался в эмиграции.

«Будем опять, как при Калите и других, понемногу собирать воедино Украину и Крым, Запад и Восток, будем добывать море и сушу. Я думаю, что по прошествии некоторого времени все эти окраины и части России, которые теперь с такой жадностью стремились к отделению и отделились – с такой же силой и жадностью захотят воссоединения, начнут стремиться друг к другу, как влюбленные и разлученные» (Русская литература. – 1990. – № 3. – С. 153).

В начале 1910-х годов критики заговорили о «новом» Андрееве.

«Почти трудно узнать трагический талант Андреева в этом мягком, нежном рассказе, похожем на идиллию и посвященном тихим, почти блаженным впечатлениям маленького ребенка, в призме взглядов которого преломляются впечатления радостного именинного дня его матери» (Измайлов, с. 126).

Другое программное произведение – рассказ «Полет», о котором Андреев писал (в письме к С. С. Голоушеву от 15 (28) декабря 1916 г. ): «... Ко мне есть ворота, откуда удобнее совершить обозрение. Это мой рассказ "Полет" или "Надсмертное"» «... в рассказе оном слова утвердительные и пред вещательные »: "На землю я больше не вернусь!"» (Реквием, с. 133).

«Сашка Жегулев» – произведение, в котором Андреев, пожалуй, впервые говорит о порочности бессмысленного анархического бунта, какими бы высокими целями он ни оправдывался. И показательно, что андреевский роман впервые был напечатан в шестнадцатом альманахе "Шиповника", рядом с пронзительным рассказом А. Ремизова "Петушок", повествующим о невинной и случайной жертве революции и осуждавшим любое насилие, с какой бы стороны оно ни проистекало» (М. В. Козьменко – см. : Андреев, т. 4, с. 607).

Основная идея «театр панпсихэ»: «Жизнь стала психологичнее, если можно так выразиться, в ряд с первичными страстями и "вечными" героями драмы: любовью и голодом – встал новый герой: интеллект. Не голод, не любовь, не честолюбие: мысль, – человеческая мысль, в ее страданиях, радостях и борьбе, – вот кто истинный герой современной жизни, а стало быть, вот кому и первенство в драме» (Андреев, т. 6, с. 512).

«Пять очень разных по жанру, темам и сценическому рисунку пьес – "современная трагедия" "Мысль", трагедия на библейский сюжет "Самсон в оковах", мелодраматическая "по весть в диалогах" "Младость", дышащая злобой дня, откровенно "публицистическая" драма "Король, закон и свобода", романтическое "представление" "Тот, кто получает пощечины" – объединены все тем же крепнущим мироощущением, основополагающимся на идее сближения людей» (М. В. Козьменко – см.: Андреев, т. 5, с. 481).

«Уже два года шла мировая война. Андреев встретил ее с романтической надеждой на то, что великие испытания, выпавшие на долю русского народа, приведут к национальному возрождению, к подъему творческого духа народа, всегда находившего в себе неизведанные источники новых сил в пору строгого исторического экзамена. Именно поэтому уже в первые месяцы войны Андреев с лихорадочной поспешностью, "с глубоким сладострастием и волнением" заканчивает трагедию "Самсон в оковах" с ее темой возрождения» (Ю. Н. Чирва – см.: Андреев, т. 6, с. 595–596).

Андреев – С. С. Голоушеву (15 декабря 1916 г.): «Купи рождественские номера и прочти "Чемоданова" в "Огоньке", "Состязание с Орфеем" в "Биржевых" и "Рогоносцев" в "Аргусе" (недурные вышли рисунки). Вместе с "анекдотами" дедушки и "Чертом на свадьбе" и другими это составит будущий том "иронических рассказов" – нечто новенькое для читателя» (Реквием, с. 133).

Несколько недель нелегально живет в Петрограде, чтобы побыть рядом с заболевшей матерью. Последнее свидание с Россией.

Дневниковая запись: «День еще большего великолепия. Смотрю и умилительно мучаюсь: с трагической неизменностью встает красота апреля, его запахов, его блестящей воды в реке и лужах, его гобеленовых тонов леса и пашни» {Андреев. S.O.S., с. 53).

Дневниковая запись: «Этого никогда не понимали и не поймут Горькие, хотя и пишут: "Совесть издохла". И здесь они ошибаются: совесть не "издохла", а убита так же, как убита и Россия, и убийцы ее – те же.

Вероятно, когда-нибудь воскреснут обе: и совесть, и Россия – но как смердеть будет обвитый пеленами Лазарь, как он смердит сейчас!» (Андреев. S. О. S., с. 56–57).

1 марта 1918 г. Первый партизанский рабоче-крестьянский красный социалистический отряд при Центральном исполнительном комитете арестовал шестерых студентов и расстрелял их в ночь на 2 марта на территории Александро-Невской лавры. Это событие вызвало протест Горького, писавшего в своей газете «Новая жизнь»: «В наши кошмарные дни совесть издохла» , «Издохла совесть» (Новаяжизнь. – 1918. №44. – 17 марта. – С. 1) (Горький. Несвоевременные мысли, с. 158).

Андреев в дневниковых записях полемизирует с Горьким, с его статьями в газете «Новая жизнь» («Несвоевременные мысли»). «Вот еще Горький. Мучает меня мысль о нем и несправедливости. На днях попал в руки номер "Новой Жизни" – все та же гнусность, и тут же сообщается, что общество "Культура" устраивает митинг для сбора книг, и участвуют Зелинский и другие истинно почтенные, а председатель Горький и товарищ председателя В[ера] Фигнер. Мучает меня то, что моя ненависть и презрение к Горькому (в теперешней его фазе) останутся бездоказательными. Если Фигнер, Зелинский и другие могут совместно с Горьким выступать и работать, следовательно, они не видят и не понимают, что так ясно; и нужно составить целый обвинительный акт, чтобы доказать им преступность Горького и степень его участия в разрушении и гибели России»; «Горький и его "Новая жизнь" невыносимы и отвратительны именно тем, что полны несправедливости, дышат ею, как пьяный спиртом. Лицемеры, обвиняющие всех в лицемерии, лжецы, обвиняющие во лжи, убийцы и погубители, всех обвиняющие в том, в чем сами они повинны. Убийцы» (Андреев. S. О. S., с. 101–102).

Начинает писать роман «Дневник Сатаны». Впервые опубликован отдельным изданием в 1921 году (Гельсингфорс, издательство «Библион»).

Семья Андреева покидает дом в Ваммельсуу и живет на разных дачах в деревне Тюрисеве.

«Спасите! (S. О. S.)» – обращение Андреева к «ЛЮДЯМ Европы» и к бывшим союзникам с призывом спасти Россию от большевиков.

«Надо совсем не знать разницы межу правдой и ложью, между возможным и невероятным, как не знают ее сумасшедшие, чтобы не почувствовать социалистического бахвальства большевиков в их неистощимой лжи: то тупой и мертвой, как мычание пьяного, как декреты Ленина, то звонкой и виртуозной, как речи кровавого шута Троцкого, то беспритязательно простой и наивной, как та ложь, какою обманывают маленьких детей, животных... и народы...» (Андреев. S. О. S, с. 338).

«Не о помощи Народу русскому я <...> прошу. Это слишком велико: Народ русский, чтоб спасать его... Над его жизнью и смертью властен только Бог!

В эти скорбные дни, когда презрение, издевательства и насмешки глупцов стали уделом больной и поверженной России, я с гордостью ношу имя русского и твердо верю в ее грядущую славную жизнь» (Андреев. S. О. S., с. 343–344).

Леонид Николаевич Андреев умер в деревне Нейволе, близ ст. Мустамяк (Финляндия) от кровоизлияния в мозг.

«Он лежал на полу, на ковре, покрытый одеялом, около кровати. Его лицо чернело на фоне подушки, косо положенной под голову. Отец дышал тяжело, с глухим, протяжным хрипом. Высоко поднималась грудь, и прежде чем она успевала опуститься, мучительное дыхание снова вздымало ее. На одеяле, сползшем в сторону, лежала рука. Пальцы то сжимались, то разжимались, скользя по белой полотняной простыне. Лицо было искажено и почти неузнаваемо»; «Наклонившись, я поцеловал его. Мне показалось, что под холодными, уже пахнущими смертью усами двинулись мертвые губы. И в то же мгновение я почувствовал, что отец умер, что все кончено»; «По определению врача, которого я привез, смерть последовала в результате кровоизлияния в мозг» (Андреев Вадим, с. 250– 252, 252).

Прах Андреева перенесен на Литераторские мостки Болконского кладбища (Ленинград).

1. Источники цитируются по следующему образцу с указанием страниц:

Андреев Вадим – Андреев Вадим. Детство: Повесть. – М. , 1966.

Андреев. Письмо – Андреев Л. Письмо к А. М. Питалевой // Звезда. – 1925. – № 2.

Андреев. Письма – Письма Л. Н. Андреева к Вл. И. Немировичу-Данченко и К. С. Станиславскому (1913–1917) // Уч. зап. Тартуского гос. ун-та. – Тарту, – 1971. – Вып. 266.

Андреев – Андреев Л. Н. Собр. соч.: В 6 т. – М. , 1990 – 1996.

Андреев. S. О. S. – Андреев Л. Н. S. О. S. Дневники; Письма; Статьи и интервью. – М.; СПб. , 1994.

Андреев. «Верните Россию!» – Андреев Л. Н. «Верните Россию!» – М., 1994.

Архив Горького – Архив А. М. Горького. – М., 1939–1970.

Блок I – Блок А. А. Собр. соч.: В 8 т. – М.; Л. , 1960–1963.

Блок II – Блок А. А. Собр. соч.: В 6 т. – Л. , 1980–1983.

Брусянин – Брусянин В.В. Леонид Андреев. Жизнь и творчество. – М., 1912.

Вересаев – Вересаев В.В. Собр. соч.: В 4 т. – М. , 1985.

Геккер – Геккер Н. Леонид Андреев и его произведения. – Одесса, 1903.

Горький I – Горький М. Собр. соч.: В 30 т. – М. , 1949–1954.

Горький II – Горький М. Поли. собр. соч. Художественные произведения. В 25 т. – М. , 1968–1976.

Горький. Несвоевременные мысли – Горький М.Несвоевременные мысли. – М. , 1990.

Гусев – Гусев Н.Н. Два года с Л.Н. Толстым. – М. , 1973.

Зайцев – Зайцев Б.К. Голубая звезда: Повести и рассказы. Из воспоминаний. – М.,1989.

Измайлов – Измайлов А. «Цветок под ногою» Леонида Андреева // Новое слово. – 1912. – № 2.

ЛН. 72 – Литературное наследство. – М. , 1965. – Т. 72. – Горький и Леонид Андреев. Неизданная переписка.

Реквием – Реквием: Сборник памяти Леонида Андреева. – М., 1930.

Телешов – Телешов Н.Д. Избр. соч.: В 3 т. – М. , 1956.

Чуковский – Чуковский К. От Чехова до наших дней. – 3-е изд. – СПб. , 1908.

реклама: пластическая хирургия красота нии пластической хирургии Клиника пластической хирургии.. мед аборты, прерывание беременности. всегда австрия лыжи список преимуществ и выгод.. Комфортные кресла: кресла для персонала список преимуществ и выгод.

Биография