Комментарии: Жизнь Василия Фивейского

Впервые – в сборнике товарищества «Знание» за 1903 г., кн. 1. Спб., 1904, с посвящением Ф. И. Шаляпину (в последующих изданиях посвящение снято). Отдельным изданием – в Мюнхене в 1904 г. в изд-ве Ю. Мархлевского «Новости русской литературы» и в 1908 г. в Петербурге в изд-ве «Пробуждение».

Толчком к написанию рассказа был разговор с Горьким, который сообщил о содержании рукописи священника А. И. Аполлова, отказавшегося от церковного сана под влиянием учения Л. Толстого. Читать саму рукопись Андреев принципиально не стал (так он часто Поступал, когда опасался, что «чужое» помешает ему выразить «свое»), но сама история попа-бунтаря настолько заинтересовала его, что, «наваливаясь на меня плечом, заглядывая в глаза мне расширенными зрачками темных глаз, говорил вполголоса:

–    Я напишу о попе, увидишь! Это, брат, я хорошо напишу!

И, грозя пальцем кому-то, крепко потирая висок, улыбался:

–   Завтра еду домой и – начинаю! Даже первая фраза есть: «Среди людей он был одинок, ибо соприкасался великой тайне...»

На другой день он уехал в Москву, а через неделю – не более – писал мне, что работает над попом, и работа идет легко, «как на лыжах»...» («Книга о Леониде Андрееве»).

Рассказ вызвал большой резонанс в критике. Особенно нападала на автора церковная печать, усмотревшая в рассказе апофеоз гордыни. Зато «Жизнь Василия Фивейского», в отличие от многих вещей Андреева, была тепло принята символистами, которые писали, что местами рассказ возвышается до символа. Так, Вяч. Иванов в специальной статье, посвященной «Василию Фивейскому», утверждал, что Андреев отходит от полюса Льва Толстого и тяготеет к полюсу Достоевского. Высоко, оценил рассказ и В. Брюсов. В то же время он вызвал сомнения у Короленко, критиковавшего автора за фатализм, пессимизм, неверие в разум и всеобщее благо.

Вторым (после рукописи о. Аполлова) источником для рассказа является библейская Книга Иова. Используя нынешнюю терминологию, «Жизнь Василия Фивейского» является римейком (переделкой) Книги Иова на современный автору лад. Отсюда стилизация под библейскую манеру, приподнятый тон рассказа и его символическая многозначительность. В отличие от «Стены» и «Бездны», «Жизнь Василия Фивейского» именно символическое произведение, которое невозможно буквально расшифровать и которое надо принимать эмоционально, через общее настроение бунтарства, отчаяния, пессимизма. В то же время перекличка с Книгой Иова вынуждает к рациональному прочтению рассказа как новой попытки предъявить счет Богу: «Зачем дан свет человеку, которого путь закрыт и которого Бог окружил мраком?»

Так или иначе, «Жизнь Василия Фивейского» – одно из наиболее загадочных произведений Андреева, настоящая находка для любителей интеллектуального чтения.